Привет! Мы посылаем вам «Сигнал».

Нас никто не готовил к ужасам войны — а они случились. И длятся 104 долгих дня с бесконечным потоком плохих событий. Переживать исторические события очень страшно и больно. Возможно, вам тоже с каждым днем все труднее находить в себе силы. Нам помогает держаться сама идея о том, что однажды мы начнем письмо «Сигнала» с фразы «Война закончилась». Мы надеемся, что вы тоже сможете найти такую опору.

В сегодняшнем выпуске рассказываем о фразе «Все врут». Ею часто комментируют новости — даже те, которые вроде бы не должны вызывать сомнений. В этом письме мы пытаемся подсказать, как определить, что перед вами пропаганда, и объяснить, почему одним СМИ стоит верить чуть больше, чем другим. Перешлите этот «Сигнал» тому, кому может это пригодиться. И не забудьте на нас подписаться, если вы читаете нас впервые. 

Все врут

После публикаций свидетельств массовых убийств в Буче в российских соцсетях стали появляться комментарии, которые сводятся к тому, что «врут все стороны». Другая формулировка той же мысли — «это все пропаганда с обеих сторон». Янина Соколовская, украинская журналистка, еще в 2015 говорила, что «журналистика давно стала пропагандой, причем с обеих сторон». 

Белорусский певец Макс Корж в сотый день с начала полномасштабного вторжения выпустил песню «Свой дом». Там есть следующие строчки: «Идет война, а в ней закон: // Стреляют — стреляй. Все врут, но знай: // Тот прав, кто защищает свой дом». 

А польский военный корреспондент Марчин Вырвал в комментарии изданию Onet сказал, что, работая на передовой, он доверяет только тому, что сам видит и слышит, потому что в этом конфликте «все врут». 

Как устроена военная пропаганда?

Цель любой пропаганды, считают исследователи из Гарвардского университета, — повлиять на отношение и поведение целевой группы населения. Достичь ее пытаются, манипулируя информацией (о методах пропаганды можно прочесть здесь и здесь). 

Пропаганда в военное время направлена на то, чтобы деморализовать противника и поднять боевой дух своих военных и граждан. Это достигается разными способами: подчеркиваются собственные успехи и неудачи противника; акцентируются размеры собственной военной и экономической мощи, благодаря которой даже очень длительная война должна закончиться победой, и так далее.

В военной пропаганде особое внимание уделяется моральному превосходству собственной стороны. Своих граждан убеждают, что народ, против которого ведется война, был обманут (в советской пропагандистской песне времен советско-финляндской войны «Принимай нас, Суоми-красавица» были, например, строки: «Много лжи в эти годы наверчено, // Чтоб запутать финляндский народ»). Путин с первых часов «специальной военной операции» вкладывал в нее особый, почти сакральный смысл. Среди причин вторжения он называл «денацификацию» Украины. Он и его соратники неоднократно повторяли, что власть в стране захватили «нацисты», от которых нужно «освободить» украинский народ. 

Желанием деморализовать врага объясняются регулярные сообщения о потерях противника (как с украинской, так и с российской стороны), об отказе вражеских солдат выполнять боевые задачи, о недостатках снабжения. Проверить достоверность этих сведений часто невозможно. В этом отношении обе стороны действуют похожим образом. Например, в выходные по мировым СМИ после заявлений главы офиса Зеленского Андрея Ермака разошлась информация о гибели 35-й российской общевойсковой армии во время боев в Донбассе. «Медуза» разобралась, откуда появилась эта информация, и выяснила, что ее источником послужил пост в соцсетях человека, который находится в ста километрах от места боев и прямо о «гибели» армии даже не пишет. 

Впрочем, у этой новости хотя бы был источник, к тому же ее распространил авторитетный американский аналитический институт. А вот заявления высокопоставленных российских политиков, вплоть до спикера Госдумы Володина, о бегстве из Киева президента Зеленского, очевидно, вообще не имели под собой никаких оснований. Это была чистая пропаганда в самом обывательском понимании. То есть, попросту говоря, ложь.

О том, как российская пропаганда готовила народ к войне, вы можете прочесть сразу в двух выпусках дружественной нам рассылки Kit (вот один, а вот другой).

Занимаются ли пропагандой власти демократических стран?

В демократических странах само понятие «пропаганда» ассоциируют прежде всего с авторитарными режимами. Это вполне справедливо, учитывая, что попытка установить монополию на информацию и манипулирование ею — одна из ключевых технологий удержания власти, которую такие режимы постоянно совершенствуют (.pdf). 

Но критики демократических правительств настаивают, что те немногим лучше. Так думает, например, британский исследователь Пирс Робинсон, сооснователь британской «Организации изучения пропаганды» (с очень неоднозначной репутацией, о которой ниже).

По словам Робинсона, предположение, что не зависимые от государства СМИ и сами власти могут манипулировать общественным сознанием, обычно считается конспирологией. Тем не менее, пишет он, на самом деле пропаганда была неотъемлемой чертой демократических политических систем с начала ХХ века. Только действует такая пропаганда менее топорно.

Она не занимается откровенной эмоциональной накачкой и не осыпает оппонентов прямыми оскорблениями. Она продвигает одни факты и замалчивает другие, чем вводит читателя/зрителя/слушателя в заблуждение. То есть людей, по сути, заставляют поверить во что-то или действовать определенным образом. Некоторые ученые называют эту технику сложным термином «не взаимно согласованная организованная коммуникация убеждения» (non-consensual organized persuasive communication). 

Причем, считает Робертсон, пропаганду могут распространять не только журналисты и политики, но и сотрудники НКО и исследователи, если они получают финансирование или другую помощь от государства.  

Важно отметить, что работа самого Пирса Робинсон, вызывает, мягко говоря, множество вопросов. С одной стороны, он долгое время работал в нескольких престижных британских университетах. С другой, регулярно выступал на прокремлевском канале RT, призывал со вниманием относиться к конспирологическим теориям по поводу терактов 11 сентября, а Шеффилдский университет покинул из-за публичных сомнений в том, что российские спецслужбы причастны к отравлению Сергея Скрипаля. 

Однако не только такие одиозные персонажи, но и вполне респектабельные западные СМИ постоянно пишут о кризисе современной журналистики, о снижении качества материалов и о падении доверия аудитории. В США исследователи увязывают между собой кризис журналистики и общий упадок демократии.

Значит, независимые СМИ, по сути, ничем не отличаются от официальных российских?

Еще как отличаются. Например, тем, что в принципе рефлексируют собственные проблемы. Это свидетельствует о том, что редакции стремятся преодолеть возникающие негативные тенденции. В России государственные пропагандисты, пойманные на откровенной лжи, называют ее «интеллектуальной провокацией» или снимают с себя ответственность за ее распространение.

Особенность СМИ, которые не контролируются государством, в том, что работа в них основана на прозрачных и четко прописанных принципах. Правила работы с источниками информации и рекламодателями, этические кодексы существуют во многих западных СМИ и в некоторых российских. Они находятся в открытом доступе, с ними может ознакомиться любой желающий. Это работает как научная теория, которая отличается от ненаучной тем, что каждый (по меньшей мере, каждый профессионал) может проверить, как ученый пришел к тому или иному выводу. Да, независимые СМИ могут совершить ошибку и опубликовать некорректные сведения, но правильным и профессиональным считается открыто признать свою ошибку, извиниться и исправить неточность (вот тут пример, как это может выглядеть). 

У независимого издания (телеканала, радиостанции) вполне может быть своя позиция по тому или иному вопросу, но важно, что такое СМИ не будет врать или скрывать факты, когда они этой позиции не соответствуют, потому что профессиональные стандарты для него важнее. 

В СМИ, чья редакционная политика подконтрольна государству, таких прозрачных правил чаще всего нет, поскольку их главная задача — не информирование, а информационная поддержка государственной политики (подробнее читайте в «Сигнале» о «фейках»). В то время как конкурирующие независимые медиа еще и контролируют друг друга: об ошибках зачастую становится известно благодаря дополнительной работе коллег. И это одна из причин, почему уничтожение даже отдельных независимых СМИ всегда пагубно — из-за этого неизбежно падает качество работы других. 

«Независимыми» традиционно называют СМИ, неподконтрольные государству. Но все хорошо понимают, что существуют и другие формы зависимости. В том числе от рекламодателей и даже от собственной аудитории, которая спонсирует издание пожертвованиями или платной подпиской. В последнем случае, как отмечают западные медиакритики, это может приводить к радикализации СМИ, которое вынуждено угождать своей наиболее лояльной аудитории. 

Но в авторитарных странах, включая Россию, власти стремятся лишить независимые СМИ и рекламы, и пожертвований. А за получение грантов СМИ могут объявить «иностранным агентом» или «нежелательной организацией» — и это, очевидно, связано с желанием государства полностью контролировать медиарынок.

Пресса — один из главных институтов, делающих сообщество людей нацией (подробнее об этой идее читайте в «Сигнале» об «измене родине»): она создает общую информационную повестку. И если государство контролирует эту повестку так же, как контролирует, скажем, школьную программу — граждане практически лишаются самой возможности иметь собственное мнение по поводу прошлого, настоящего и будущего своей страны.

Речь не о том, чтобы воспринимать СМИ как истину в последней инстанции, и разочаровываться всякий раз, когда это оказывается не так. А в том, чтобы критично относиться к любой информации, понимая при этом, что объемная картина действительности может сложиться, только если этих СМИ будет много, если они будут проверять друг друга, спорить друг с другом и находить все новые и новые факты в процессе такой конкуренции.

Неожиданное открытие, которое мы сделали, пока писали это письмо

Фраза «Все врут» стала культовой благодаря сериалу (тоже культовому) «Доктор Хаус», где она используется в совершенно разных контекстах. В 2010 году двадцать американских философов написали эссе, анализирующих мировоззрение главного героя, которые вошли в книгу House and Philosophy: Everybody Lies

Постскриптум

Украинские власти критикуют Берлин за недостаточную помощь в войне. В середине апреля Владимир Зеленский даже отказался принимать в Киеве президента страны Франка-Вальтера Штайнмайера. А немецкая оппозиция подозревает руководство страны в сговоре с Путиным. И действительно, Германия уже два месяца не передает Киеву обещанное легкое оружие и не спешит даже обещать поставить тяжелое. Неужели правда заговор? Ответы — в этом тексте «Медузы». А с написанием этого письма нам помог издатель «Сигнала» Александр Амзин — и мы рады рассказать про его телеграм-канал о медиа и журналистике «Мы и Жо».

Мы послали вам «Сигнал» — теперь ваша очередь. Отправьте это письмо своим друзьям и близким. Знание — сила. Будущее — это вы. 

Хотите, чтобы мы изучили и объяснили явление или понятие, которое вы сами заметили в новостях? Напишите нам: signal@meduza.io

Наташа Кондрашова